Авторское, Общество

Жизнь в оккупации

ЖИЗНЬ В ОККУПАЦИИТрехизбенка всегда считалась сельскохозяйственным центром не только Славяносербского района, но и всей Луганщины. Практически половина фруктов-овощей на рынках городов области оттуда. Народ здесь живет трудолюбивый, к земле относящийся как к матери-кормилице.

- Чтобы крепко на земле стоять, работать надо, а не митинговать, штурмовать здания и размахивать флагами всех стран мира, - заверял  прошлой осенью меня Станислав, один из местных казаков-потомков Кондратия Булавина. – Пусть даже наш огород и не такой богатый, как у соседа, зато свой. И только от тебя самого зависит, что у тебя сегодня на столе будет.

Но в одночасье, так, по крайней мере показалось местным, жизнь зажиточного села стала похожа на страшный сон.

- Летом представители так называемой армии Юго-Востока взорвали мост, и Трехизбенка оказалась отрезанной от всего мира. Проезд окольными проселочными дорогами наладили через неделю, до этого жители сидели без хлеба. Потом в село вошла Нацгвардия, и все вроде бы успокоилось. Хотя никто не скрывал опасения, что боевики вернутся. Спустя  несколько недель  мы поняли, что Трехизбенка в прямом смысл слова на линии огня. На семейном совете принял, я думаю, единственно правильное решение и отправил жену с детьми к родне в Воронеж, - рассказывает Станислав.

На вопрос, почему сам остался, он моргает и взгляд становится увлажненно-удивленным: а как же лошади (их сейчас у Стаса пять, вместе с двумя жеребятами), я их не брошу.

- Какой же я казак, если это сотворю. Грош цена мне после такого, - рассуждает он.

Настоящий кошмар, по словам Станислава, начался осенью. В ноябре Трехизбенка, теперь уже переподчиненная Новоайдарскому району, находилась под постоянными обстрелами: есть погибшие и раненые, нет света, воды, газа, отопления.

Обесточенная Трехизбенка при минусовой температуре оказалась на грани гуманитарной катастрофы, возникла реальная угроза того, что люди замерзнут. Новый-старый губернатор (Геннадий Москаль уже возглавлял Луганскую облгосадминистрацию в 2005-2006. Тоже, кстати, не самые лучшие времена: у всех в памяти замерзающий 120-тысячный Алчевск – прим. ред.) попытался привлечь ОБСЕ в качестве посредников для переговоров с предводителем казаков «Всевеликого войска Донского». Требовалось обеспечить день тишины и создать условия для проведения ремонтных работ. Спецмиссии ОБСЕ, несмотря на оптимистичные отчеты, в действительности ничего сделать не удалось.  Все закончилось тем, что переговоры областная власть вела напрямую. 29 ноября электрики вернули свет в обстреливаемую ежедневно и еженощно Трехизбенку.

- Знаешь, тут одна из местных жительниц, причем относительно молодая, ей под пятьдесят, включила телевизор и расплакалась: «Они там все живут, как ни в чем не бывало. Поют и пляшут, как будто и войны нет…», - с тоской в голосе говорит Станислав. - Ее действительно сложно понять тем, кто не пережил подобное…

С этим трудно не согласиться. Когда сидишь в подвале во всех одежках, когда ни умыться, ни согреться, ни постираться, потому что нет ничего: ни газа, ни угля, ни дров, ни электричества. А за водой идти далеко и очень опасно. Когда под минометным обстрелом погибает пятилетняя дочка соседки, а она сама остается без ноги, челюсти и половины кишечника. А ты каждый вечер, ложась спать, надеешься, что сегодняшние и завтрашние снаряды предназначены не тебе и твоим близким. И кроме этой хрупкой надежды тебя не защищает никто и  ничего. А выбор между «остаться» и «уехать» – это выбор между страхом и унижением.

Гуманитарную катастрофу на этот раз в отдельном населенном пункте на Луганщине удалось предотвратить. Но газоснабжения в Трехизбенке по-прежнему нет.

В ночь с 8 на 9 декабря боевики ЛНР обстреляли село Трехизбенка. Огонь велся с территории поселка Славяносербск Луганской области. В результате попадания снарядов разрушены 4 дома мирных жителей. Также повреждено здание детского сада. Кроме того, 3 снаряда боевиков попали в Свято-Покровский храм УПЦ

Ольга Исетская.

 

 

 

.